Жизнь как миг

Он создатель особого театрального амплуа, оно так и называется — Ширвиндт. Это легкий, остроумный, добрый, чуть скептичный персонаж, который не теряется ни при каких обстоятельствах. А в реальной жизни худрук Театра Сатиры похож на свой сценический имидж? Способен ли на драматическую ситуацию взглянуть с юмористической точки зрения?

—?Это, конечно, маска, попытка спрятаться. Потому что, как говорил кто-то у Чехова и моя покойная нянька, все болезни от нервов. Поэтому я всю жизнь стараюсь себя обезопасить таким образом. Но все-таки с годами накапливается огромный чемодан негатива, что уже не вымывается ни иронией, ни юмором, ни цинизмом, ни скепсисом, превращается в такую корку, которую не размочишь ничем.

—?На сцене вы такой раскованный, куражный, ироничный. А было время, когда вы испытывали актерский зажим? Приходилось ли вам преодолевать какие-то комплексы — профессиональные и человеческие?
—?Наверное, да. Дело в том, что дети, вышедшие из актерской среды, всегда с этим сталкиваются. И я своих детей, и мои родители меня отталкивали от этой жути. Я даже для родителей сделал вид, что поступаю в юридический институт, но окольными путями прошел в театральный. Поэтому все эти комплексы актерских детей существуют реально.
А потом ведь было страшное гонение, я даже писал как-то об этом. Возмущались тем, что в актерских вузах учатся актерские детки, а какой-нибудь гений из Сибири не может пробиться. Забывая, что в России всегда существовали замечательные актерские династии. Возьми хотя бы Костю Райкина. Это сейчас мы к Котику привыкли, потому что он потрясающий режиссер и актер, а тогда говорили: куда? С этим лицом? Так вот эти комплексы и возникали.

—?Вы художественно руководите Театром Сатиры. А сатира без любви — это агрессия, это всегда нехудожественно.
—?Да ну, гадость…

—?Валентин Плучек, руководивший Театром Сатиры до вас, знал этот закон. Всех персонажей в его спектаклях мы любили, хотя и смеялись над их недостатками. Вы согласны с таким подходом? И какие человеческие недостатки вы охотнее всего прощаете людям?
—?Кроме злости, скупердяйства и антисемитизма все прощаю. Когда Плучек работал в «Сатире», ничего было нельзя, поэтому были так называемые аллюзии, «фиги в карманах». У Плучека было закрыто чуть ли не девять спектаклей! «Дамоклов меч», «Теркин на том свете», «Самоубийцу» закрывали четыре раза. А история с захаровским «Доходным местом», где была попытка через иносказание, через якобы прошлый век протащить сегодняшнюю остроту. Все это прикрыли!
Сегодня, в разгул вседозволенности, о сатире даже смешно говорить. Это должна быть либо оголтелая, огульная злость, что мне очень неприятно, либо надо успокоиться, и сказать себе: пусть сатириками работают Жириновский с Прохановым, а мы должны заниматься иронией, шуткой, желательно чуть выше пояса, самоиронией, пародией.
У нас, например, десять лет идет спектакль «Слишком женатый таксист» по пьесе Куни. Зал битком, замечательно играют ребята. Нам часто инкриминируют, что это безделушка, комедия положений — я в этом зла не вижу. Почему человек, замученный стрессами, пробками, боязнью за детей, не может на два часа отключиться и посмеяться? Я считаю, что он на это имеет право и в этом тоже миссия этого театра.

—?В любом обществе есть и положительные стороны, и недостатки. На что, как вам кажется, сегодня в первую очередь нужно направить стрелы сатиры? Что мешает лично Вам?
—?Да вот этот нигилизм нынешний. На чем он основан — понятно. Ведь страна без идеологии никогда не существовала. А бросание себя в полюсные идеологии всегда чревато. Сходу из огня да в полымя — человеческому организму невозможно такое выдержать.
Мне кажется, что я вчера еще ездил на автомобиле «Победа» и стоял в Химках ночью у костров, чтобы записаться на полное собрание сочинений польской писательницы Ожешко. У меня до сих пор на даче стоят десять томов этой Ожешко — что это такое, я не знаю. Но тогда было нельзя не подписаться, если вдруг открывалась подписка на книгу.
А сегодня стоишь в пробке, сам — в «Вольво», рядом «Лексусы» и уже не видно в округе ни одного «жигуленка». А в мыслях я все в той же «Победе» с той же Ожешко так и остался, понимаешь? Мне кажется, это было вчера. Это перевернутая действительность. И переварить все это физиологически невозможно.

—?Я вас понимаю. Сам недавно испытал потрясение, когда увидел возле помойки стопки перевязанных веревкой редких подписных изданий, подшивку журнала «Иностранная литература». Помните, как за ними гонялись?
—?Конечно, достать их было неимоверно трудно, подписаться невозможно. Мы же выдирали и сами переплетали какого-нибудь Ремарка или Хемингуэя. Так что не поспевает человечек за этим жутким ускорением — это основной наш бич.

—?Сегодня многое решают деньги, ради них люди идут на любые преступления, забывая мораль и нравственность, предавая любовь. Конечно, деньги никто не отменял, но как Вы считаете, какое место они должны занимать в шкале общечело­веческих ценностей?
—?Прикидываться идиотом, альтруистом и бессребренником — это бред, могут госпитализировать. Но должен быть баланс. К сожалению, этот баланс очень мало кто имеет возможность и желание соблюдать. В особенности артисты, у которых с мозгами не стопроцентно нормально. Отсутствие понимания того, что главное, что второстепенное — это сейчас бич номер один. А когда это попадает на слабые мозги, когда жажда заработать совмещается с фанаберизмом и так называемой славой — это самое страшное.

—?Часто культурой называют то, что культурой не является. Тот же шоу-бизнес с его агрессивным стремлением разжигать грубые и низменные эмоции в человеке. Как научиться отличать настоящее искусство от суррогатов?
—?Я-то думаю, что это все генетика. Интеллект, культура… Можно начитаться чего угодно, а все равно остаться жлобом. Но это я так считаю.

—?И театр в погоне за кассой может развращать людей, как всякая зрелищная индустрия…
—?Естественно. Сам театральный жанр еще не означает какое-то просветительство.

—?А зачем он вообще нужен — драматический театр — в эпоху Интернета, соцсетей, айпадов и айфонов?
—?Вот это абсолютно реальная, сегодняшняя точка зрения. Считается, что вместо театров должны быть культурные центры. Теперь очень талантливый человек Кирилл Серебренников пытается весь Курский вокзал в этот центр превратить.
То же самое сейчас программирует Олег Меньшиков. Он тоже хочет сделать культурный центр с бистро, с кинозалом, с каким-то дискуссионным клубом… Говорят, что театров много, что репертуарный русский театр — это уходящая натура. Что само по себе глупость. Мы, например, репертуарный театр — по всем структурам, по взаимоотношениям, по делам. И никто — ни руководство, ни мы сами — не может сказать, мол, давайте с завтрашнего дня будем работать по-новому. Потому что тут же нога ступает на подоконник с воплем «жизнь отдана театру!».
Я за то, чтобы культурные центры были, но они не должны действовать, как помело. Должны быть и репертуарные театры. Пусть их будет меньше, хотя кто тут может быть судьей? Но делать из театра ярмарку, где можно что-то купить, выпить-закусить, потанцевать и еще зайти взглянуть на «Вишневый сад»…



—?Как вам кажется, что труднее в жизни — добиться успеха или пережить успех?
—?Я думаю, все-таки труднее добиться успеха, потому что переживать успех могут только люди тщеславные. Ах, у него больше! Он лучше!! Я понимаю, что нужно быть на какой-то планке, чтобы о тебя не вытирали ноги, но я очень вялый в отношении тщеславия человек.

—?Вы курильщик с сорокапятилетним стажем. Я читал, что вы покончили с этой пагубной страстью, но вижу трубка опять в ваших руках…
—?Я не курил полгода, и сразу набрал восемь килограммов. А бросил не потому, что осмыслил вредность этой привычки. Просто я иногда выхожу на сцену что-то курлыкать. И тут начал кашлять. Порошочек выпил, таблетку, и ладно. А однажды вышел, отыграл первый акт — и все, пропал голос. Мне сказали, что это связки курильщика. И я без всяких книг, порошков, инъекций и электронных трубок бросил. Сказал нет — и все. А потом, мне один знакомый сказал: зачем ты бросил курить? К 80?ти годам ни в коем случае нельзя ничего бросать. Как жил до восьмидесяти — так и доживай. Это пагубное стремление — жениться на двадцатилетней, бросить курить, завязать с выпивкой, перестать материться — и все, ты уже там.

—?Если бы инопланетяне предложили вам на недельку попутешествовать, посмотреть другие миры, планеты, цивилизации, согласились бы вы?
—?Ни в коем случае.

—?Вы так уверенно отвечаете, видимо уже не раз обдумывали этот вопрос?
—?Нет, просто я сходу отвечаю. Через год будет 80, эта жизнь пролетела, как миг. Она оказалась такой короткой! Когда люди злопамятные, в хорошем смысле слова, складывают твою полную биографию — получается вроде бы долго. А я очень быстро забываю — где, когда, что, и в результате получилось, что фьють — и все. Вот я говорил, что ездил на «Победе» — для меня это было, как будто вчера, а это было сорок лет назад. Поэтому если на себя навалить еще другую цивилизацию — где же успеть?

—?А о будущем земной цивилизации вы задумываетесь? Или прогноз столь печален, что лучше об этом умолчать?
—?Мне кажется, что все это накрывается. Я не имею в виду строй, Подмосковье или Гваделупу. Мне кажется, эта планетка себя изживает. Раньше тарелки прилетали, мы их называли НЛО, а сейчас просто стали бросать в нас камнями оттуда. По-моему, им надоело видеть это безумие. Смотрю, что происходит в Сирии, и у меня возникает ощущение настоящей Помпеи, которой конца не видно. Говорят про борьбу за власть, попытки демократии, интриги — всю эту лабуду, но при этом просто сметается с лица земли такой кусок. И это сейчас, как гейзеры, пробивается везде — вот что опасно.

—?А на рыбалке вы отдыхаете?
—?Я тупой рыбак, который с 4 до 10 утра тупо сидит на одном месте. Есть люди, которые закинут удочку, и через 10 минут, если нет клева, переплывают на другое место. А я где сел, там и сижу. Все говорят: что ты здесь сидишь?
Как в старом анекдоте: мужик крутит лунку во льду. Вдруг раздается голос: «Здесь рыбы нет». Он переходит на новое место и опять крутит. Снова голос: «Здесь рыбы нет». Он опять переходит и крутит. И снова: «Здесь рыбы нет». Наконец, он спрашивает: «А кто это говорит?» «Это говорит директор катка».

—?Смешно. А смех — это лучшее лекарство…
—?Да. Есть даже какие-то расчеты, какие дозы смеха насколько увеличивают жизнь. Я не считал, но это так.